Автор

Моя фотография

Преподаватель Академии народного хозяйства, писатель, пенсионер...

пятница, 14 февраля 2014 г.

Сказка о настоящей любви

   Обычная история из тех, что обычно случаются в сказке, а именно, в Тридевятом царстве - Тридесятом государстве. Обычный царь, обычная царская семья с дочерью-царевной на выданье. 
   Если у кого папа-царь, то он и заказывает музыку, под которую пляшут претенденты на руку и сердце красавицы дочки - отечественные и зарубежные, разных званий и знатности. 
   Царевна, надо заметить, благодаря воспитанию мамаши-царицы выросла не только красавицей, но и весьма прагматичной особой. Разумеется, ее интересовала стать жениха, но гораздо более привлекательной ей представлялась не внешность, а внутренность - и вовсе не духовный мир, а то, сколько золота внутри их кошельков, сундуков и подвалов. 
   Руку, сердце и кое-что заветное не жалко отдавать за богатый внутренний мир избранника. В ином ракурсе рассматривал ситуацию папаша-царь. Как бы ни был богат жених, а богатство-то достанется дочке, за которую, к огорчению, придется еще и отдать полцарства натурой или в денежном эквиваленте. 
   Для царей не секрет, что если уж родилась царевна, а того пуще несколько царевен, то так можно остаться совсем без царства, отрезая, как от пирога, наделы каждому суженному по числу царевен на выданье. Другое дело царевичи...
   Вот и эти, слетевшиеся, как мотыльки на свет, а есть, кроме этого, и другие сравнения, женихи спят и видят вовсе не спать с царскою дочкой, а спать с ней во вновь обретенных царских хоромах на новых территориях. 
   Это определенно болезненная ситуация, вызывающая боль царской души от предвкушения, а потом и от лицезрения отрезания части царства буквально по-живому. Земли, леса, луга, поля, реки, недвижимость, население, дороги, какая-никакая инфраструктура - все перестанет быть подвластным, а значит, ухоженным и благополучным. Мужики начнут пить, забросив работу, бабы станут гулять, забросив хозяйство, скотину, детишек, нагуливая байструков. Мерзость и запустение...
    Надежды на крепкого хозяина новых территорий в лице нового царя-зятя не то, чтобы беспочвенны, но определенно лотерея с беспросветно ничтожной вероятностью. Были, правда, и другие варианты решения проблемы царевны на выданье. 
   Вот если бы дочка не прельстилась химерой семейного счастья в роли царицы, а признала бы рациональное спокойствие одинокой жизни,  то и царство в сохранности, и царские нервы, и царевна под боком. А там внучки со внучками пойдут. Кто-то из мальчиков станет новым царем, сменит деда, продолжая династию, найдет себе невесту из местных. А оставшиеся внуки разлетятся по белу свету пытать счастья с царевнами и принцессами, отчекрыживая у их отцов либо полуцарства, либо полукоролевства. 
   Как бы ни была заманчива идея одинокой судьбы дочери, да счастье дочкино отеческому сердцу небезразлично. Вот и мучается царь, ломая голову выбором между полюсами. Обидно, что жена ему в этом не подмога. Она не местная. Обрусела уже, конечно, но так и осталась иностранкой. Дело уже не в том, что теща с тестем добрососедствуют с царем - такая политическая практика никогда надежной не была - дело в том, что дочке от мамы привились вовсе не патриотические, а определенно манкуртистские настроения. Куда в жены возьмут - там и родина. 
   Царевна всерьез отнеслась к задаче выбора подходящего избранника. Местные в расчет не шли. Ни боярским детям, ни купеческим отпрыскам, ни удельным княжеским вьюношам не светит. Ничего не получат они от папаши от царства, ни ржавой подковы. Однако надежд своих те не оставят и будут строить козни, заговоры и оппозицию. Все это может нарасти до такой степени, что жить в царстве станет невозможно и придется бежать прочь от папашиных репрессий. А кому они нужны, эти недоправительства в изгнании. 
   Значит, нужно замуж за иностранца и улетать из родного гнезда. Жалко, конечно, мамашу. Намучилась она с мужем-мужланом, домостроевцем и патриотом. Кроме особенного понимания культуры, в дочке, как это бывает в межэтнических семьях, тоскующей по родине мамашей исподволь сформировано в дочке жгучее неприятие отечественного, да и Отечества. 
   Там, у мамы на родине, в этом тихом цивилизованном королевстве все по-другому. Есть чему поучиться неотесанной аграрной деревенщине. Царевна несколько раз при поддержке царицы порывалась к заграничным бабушке с дедушкой, например, получить настоящее образование. Однако царь был сурово непреклонен. Там, дескать, и грязь кругом, и не моются, и бесчинствую, как кошки весной, и ничему, кроме этого, девицы не учатся. Куртизанки, одним словом. Правильная жена должна быть скромна, уступчива мужу, хозяйственна и плодовита на отпрысков. Домострой и полное попирание свободы личности. 
   Царица же, сначала в сказках на ночь, а потом и за чайными послебанными посиделками откровенничала с дочкой о таком, от чего рдели уши, но разливалась по чреслам сладкая истома. 
   Вот, к примеру, отечественные бабы в бане охаживают друг друга вениками, да натирают спины лыковыми мочалками, а там, на желанной чужбине, дамочки, хоть и не парятся, но такое вытворяют между собой, что и мужики им вовсе не нужны. 
   Что касается мужеских причуд, то это уж точно необычное дело. Говорят, могут они обходиться без женского участия в любовных утехах, то есть ухитрялись все это делать между сообой. Царевна пыталась как-то вызнать, касаются ли мужские забавы только утех, или все бабские заботы они взяли на себя - стирать, готовить, штопать носки... И потом, царавна давно уже знала, что детей не в капусте находят. Тогда как же дело обстоит с детьми в этих заграничных причудливых мужских отношениях? Непонятно. 
   Из-за этой вот непонятной царевне особенности кавалеров боялась она, что выберет себе мужа из этих. Как же с ними строить мир и лад в семье, если не услышишь никогда от него: «А ну-ка, марш в койку!». А как же вся эта сеновально-шалашная романтика, которую она дала себе испытать с конюхом царского двора по наущению горничных девок с их охальными побасенками. Особенно брехливы девки в своих сказках о размерах. Но конюх, царевну удивил. 
Может, это половина папашиной крови в жилах царевны, но конюх ей определенно больше нравился, чем голые бабы в бане. Было в этом что-то глубокое, исконное, но уж слишком отеческое с его дымами. 
   Как бы ни было, а приглянулся царевне один кавалер из сватающихся женихов. Изящная шляпа, пышные перья, расшитый комзол, тонкие усики, бравый взгляд. Расшаркивается в поклонах, поет серенады, скачет на коне одинаково грациозно. Скор, изощрен и сладок в комплиментах. Источает мужскую силу и очевидно здоров, несмотря на тонкие черты лица и стройную стать. Вот бы теперь его испытать в самом главном, да не в том, хорош ли, а в том, нет ли того самого заграничного изъяна, при котором бабы не нужны. Ну, и конечно, чтобы все, как у конюха, все в порядке. И стали они вдвоем - царевна с царицей - думать, как бы это дельце провернуть. Чтобы и доказательно, и шито-крыто. 
   Папаша-царь догадывался, что девки в царстве девичество не берегут. Такие уж вольные нравы навевает исконная языческая вера, прорастающая, то здесь, то там, через православные строгости. Что у попов грех, то у язычников забава. Вот так соберутся в ночь на Ивана Купала девки с парнями на лугу, возле речки, разожгут костров и, перекрестившись, прыгают через огонь, заводясь и зажигаясь страстью, утоляемой потом парочками кто в стогу, кто в кустах, а кто и просто в высокой траве. Так что, замуж девки выходили опытными, а парни, женившись, не спрашивали у мамы, что делать с женами по ночам. 
   Вопреки скрипящим увещеваниям попов, грех этот никак не влиял ни на здоровое потомство, ни на трудолюбие, ни на мир и лад в семьях. Уберечь молодежь от тлетворного влияния язычества было невозможно никому. Даже запертые в монастырях по-отдельности парни и девки умудрялись устраивать свидания, а то и вовсе женский монастырь подвергался набегу мужского. Говорят, что под горячую руку от молодого задора доставалось и престарелым монахиням, после чего те отмаливали случившийся плотский грех с блаженными улыбками на морщинистых лицах. 
   Но говорят еще, что и пожилые монахи любили эти молодежные набеги и трясли стариной. Что касается попов, то ни одному попу никогда не хватало своей попадьи, и были они при внешней, положенной по сану строгости, все те же ухари, что и все нормальные мужики в царстве. И царь тоже был ходок. 
   Знал царь и о похождениях царевны, поглядывал иногда на конюха с завистью его мужеской удали, но чаще с гордостью за мужское племя, а то и за весь свой народ. Нравился конюх царю - лошади ухожены, в конюшне порядок, все делается вовремя и хорошо. Как часы. Хороший организатор - не то, что эффективный менеджер. Первый добивается слаженно-отлаженной системы и заботлив о хозяйстве. Второй знай себе нахлестывает лошадей, не жалея ни спин, ни плеток. Конюх был организатором и радовал этим глаз царя. 
   Такому конюху и царство не жаль отдать, помирая, и детей своих - царский внуков конюх воспитал бы свойственно своей природе. Грел царь в уме мыслишку о том, что было бы здорово выдать царевну за конюха. Все козыри налицо, да вот только один изъян: конюх-то был без роду, без племени, из простых, да еще и сирота с туманной биографией. В конце концов, можно устроить состязания женихов, выбрать задания посложней, кликнуть клич, что каждый желающий может побороться за руку и сердце царевны с полцарством впридачу. Авось конюх, при его-то умелости, возьмет верх над конкурентами. И стал царь думать о заданиях для конкурсного отбора. Оно и верно: лучший жених - тендерный. 
   Царица с царевной, тем временем, готовили испытания для своего жениха, чтобы убедиться, что заморский принц не из тех, которые..., ну, в общем, тех, кто женскими прелестями не прельщается. Местом эксперимента решили выбрать конюшню. Во-первых, она на отшибе от хором. Во-вторых, в конюшне всегда чисто. В-третьих, в конюшню всегда есть повод и царевне наведаться, заморского жениха пригласить лошадьми похвалиться. Да кроме всего, конюх сам был какой-то свойский, надежный, внушающий доверие, и если ему доверить дело без обиняков, то он все, как надо, и организует. Такой уж он организатор. 
   Чтобы не тянуть кота за хвост, бабы сразу и открылись конюху. Тот, усмехнувшись как-то загадочно, а может, и грустно, взялся устроить все честь по чести. Не откладывая дело в долгий ящик, конюх прошелся по конюшне, а потом провел царицу с царевной, чтобы изложить им свой план-сценарий. Дескать, зайдут царевна с принцем в конюшню поглядеть на царских лошадей, прогуляются туда-сюда, а потом конюх предложит им оценить удобство и эргономику новой кареты, сделанной на манер европейской, но с учетом местной специфики. А там, в карете, в условиях, располагающих к интимной близости, все и произойдет. Сам же конюх, сказавшись занятым делами, покинет конюшню до конца эксперимента. Обещал конюх и за подходами к конюшне присмотреть, чтобы, не равен час, сам царь не нагрянул. Пообещал и опять грустно так улыбнулся. 
   Нравилась конюху царевна. Нет, не как царская дочка на выданье, а просто, как баба. Всего-то и был один раз, когда девки дворовые подговорили царевну испытать особую женскую страсть, а помнит он до сих пор обнаженную стать, движения и даже запах молодки. Ни с кем и никогда у конюха так не было, а сравнивать статистики хватало. В таких случаях говорят, полюбилась баба мужику. Вот и задумал конюх такое, что, по его замыслу, избавит царевну от видов на заморского принца-жениха. 
   Настал день и час, когда царевна с принцем под ручку появились в конюшне. Конюх, радушно раскидывая руки и кланяясь, учинил молодым познавательную экскурсию в мир лошадей. Подводил к жеребцам, коням, кобылам и даже к меринам, называл их по именам, угощал сахаром и рассказывал истории из жизни этих замечательных животных. 
   Конюх сразу заметил, что иностранный принц куда как с большим интересом и даже страстью осматривает и оглаживает жеребцов, обделяя вниманием кобыл. И уж совсем странно заглядывал иностранец коням под брюхо, восхищенно блестя глазом на конские причиндалы. Конюх даже смутился - не при даме же так откровенничать. Будь они одни, так обменялись бы парой анекдотов о конских размерах, а тут... Срамно!
   Смущаясь и стыдясь за принца, кривя рот на его неуемное любопытство, конюх все же продолжал экскурсию, постепенно продвигаясь к подготовленной для утех карете. И тут... Принц-гаденыш схватил своей пятерней конюха за задницу. Схватил, сжал, помял и отпустил. Конюх от неожиданности разинул рот и присел, а принц, сверкая глазами, подмигнул ему. 
   Церевна же ничего не заметила, видимо, в мыслях своих была уже в карете и репетировала роль. Вот тут-то и пришла в голову конюху одна забава. В упряжном хозяйстве у конюха было одно порченное седло, исправить которое не удалось, а выбросить жалко. К седлу, там где его передняя лука, часто приделывают рукоять, чтобы удобнее было взбираться в седло, держась за нее, и торчит эта рукоять вроде сучка. Бывает, неопытные наездники бьются при езде о рукоять своими причиндалами, отчего потом долго ходят, смешно семеня. А с  седлом приключилось вот что. Как-то раз конь под этим седлом сбросил седока, да и сам свалился на спину. Рукоять-то и согнулась. В сторону седока. Сидеть в таком седле невозможно, потому как рукоять упирается седоку прямо промеж ног в болезненные к ударам два важных предмета мужской гордости. Выбрасывать седло жалко, ездить в нем нельзя. Такая вот история. 
   А тут прямо просится к случаю покатать озабоченного принца в бракованном седле. Конюх и предложил заморскому жениху испытать на себе незабываемые ощущения от езды в особом седле, особо почитаемом самим царем. Оседлал этим седлом конюх толкового жеребца, взнуздал его уздечкой и, брезгуя до рвоты, подсадил заморского принца, подталкивая его в обтянутую рейтузами задницу. Тот аж замурчал, как кот на печке. 
   Усевшись в седло принц быстро смекнул, в чем секрет - рукоятка, видать, приятно массирует нежные места. В нетерпении, принц пришпорил жеребца, не заметив, что конюх что-то шепнул жеребцу на ухо. Жеребец, в ответ на шпоры, подал не вперед, а назад, насаживая принца на рукоять, и принц возопил. Однако вопля его слышно не было, потому как жеребец встал на дыбы и заржал куда как громче принца. 
   Принц съехал с рукояти, испытав облегчение, но тут жеребец вернулся из стойки, ударил передними ногами оземь, и рукоятка вновь... Дыхание принцево перехватило так, что для крика не осталось возможности. Конюх хлопнул жеребца по крупу ладонью, и тот пошел особой рысью выездки. Каждый шаг жеребца отдавался ударом рукоятки седла, превращая принцеву гордость в яичницу. 
   Сделав круг, жеребец остановился подле конюха, и принц свалился прямо ему на руки. Так на руках конюх и отнес принца в комфортабельную карету, в которой был накрыт столик на двоих со свечами, и мягкие диваны ждали случая поскрипеть пружинами. Уложив на диванчик принца, конюх подмигнул царевне, подсадил ее на ступеньку кареты, закрыл за ней дверку и пошел себе, улыбаясь. 
   В крытой конюшне взялся конюх чистить стойла, пока лошади паслись в загоне на свежем воздухе. Обычная работа, которую нужно делать ежедневно, не ленясь, иначе все зарастет говном. Одно из правил добротной организации - регулярное очищение от отходов. Это только эффективные менеджеры прут вперед, оставляя за собой неубранные кучи. Хорошие организаторы хорошо помнят уроки Авгиевых конюшен, и потому в их конюшнях-организациях всегда порядок. Порядок же - главный признак организации. Хорошие организаторы наводят порядок, упорядочивают, содержат в порядке. 
   Мир поделен на безответственных ездоков, оставляющих на своем пути горы трупов загнанных лошадей, грязи, говна, беспорядка, и на заботливых конюхов, оставляющих о себе добрую молву и светлую память, что в их времена все было в порядке. Никогда не делайте ставку на эффективных менеджеров. Всегда выбирайте для любых дел и управления чем угодно хороших организаторов. Наш конюх - один из них. 
   За кропотливой работой и глубокомысленными размышлениями конюх был застан в расплох. Треща рвущимися нитками от ворота к подолу, разодралась на его спине домотканая рубаха. Чьи-то неимоверной силищи руки разорвали рубаху конюха, оставляя на его спине кровавые борозды следов от ногтей. И пока природная реакция конюха готовила отпор невесть откуда взявшейся напасти, следующим рывком чьих-то рук разлетелись по швам конюховы порты, спадая к полу. Оставшись нагой, он и повернулся лицом к лицу к своей погибели. 
   Прямо перед конюхом стояла, источая ярость, царевна. Вид ее было грозен и безумен. Она вся словно дышала огромной неодолимой силой, с которой конюх столкнулся впервые, но как-то сразу узнал ее, эту силу, ее природу. 
   Настало время безжалостного уничтожения нарядов от кутюр, разрываемых царевной на себе с не меньшей яростью. И вот они оба друг перед другом в первозданной нагой красоте, как Адам и Ева. Так было в божественной истории. Так бывает в истории обычных, казалось бы, мужчин и женщин. Одобренная божьим замыслом природа соединяет воедино тела и сердца. Божественная страсть. Это и есть настоящая любовь. 
   Неприлично описывать подробности всего, что случилось следом. Поборники нравственности (как правило, беспросветные девственники и девственницы) сочтут это покушением на мораль. Да и не требуется анализ там, где правит синтез. Побочные же детали пикантно и метафорично дополнят общую картину. Покосившуюся на один угол конюшню пришлось потом поправлять. Яблок немало осыпалось в этот день в царском саду. Как от гада ползучего остался след от уползающего прочь заморского принца порченной ориентации. Ни трава, ни цветы на этой борозде не росли, и пришлось замостить змеиный след булыжной дорожкой, чтобы вовек попирать ногами змеиное зло извращенных искушений. 
   Дочь-царевна выдвинула отцу-царю ультиматум, дескать, или отечественный конюх, или всем заморским прощелыгам она что-надо поотрывает. Папаша только для вида похмурил брови, потому как выбор в пользу отечественного, да еще организатора, крепкого хозяйственника, был ему по душе. Царевна же, по замужестве, ни дня не пожалела о выборе выскопримативного и высокорангового представителя мужеского рода. 
   Мораль сей сказки незамысловата: девчонки все ждут принца на  белом коне, тогда как нужно искать и находить конюха. Такого, как в этой сказке. 

Сергей Александрович Русаков. 
14 февраля 2014 года. 

Москва. 


Искра Божья (рождественская сказка)

   Оба они любили эти долгие минуты одиночества вдвоем. Особенно в такой день. Был канун Рождества. 
   Впереди двенадцать километров лесной дороги, и снегу в этом году навалило столько, что было странно. В столице снега не было и в помине, а в стороне, в пятидесяти километрах к югу, снег лег еще в прошлом году и был по-настоящему зимним. Сани легко скользили по снежной колее. 
   Кирилл Петрович стоял в санях и держал в руках вожжи, которыми не столько правил, сколько соединял себя в пару со своим другом. Конь не бежал, но шел ходким шагом. Годы уже не те. Кстати, у обоих. 
   Отслужив свое в известном мосфильмовском кавалерийском полку, он в звании старшего прапорщика уволился на пенсию. В это же время был списан и один состарившийся конь. Из уважения к первому,  Кирилла Петровича оставили работать при части водовозом. Из уважения ко второму, коню нашли работу и напарника. Они подружились. 
   Конь имел громкую кличку «Россинант», из-за чего водовоза Кирилла Петровича стали звать Дон Кихотом. Были тому и другая причина. Оба они были бессемейными, хотя, наверное, где-то определенно подрастали их дети. Каждый год в канун новогодних  праздников Кирилл Петрович на сбережения от своей военной пенсии покупал в лесхозе большую елку, елочные игрушки и подарки, чтобы отвезти все это в один подмосковный детский дом неподалеку.
   Узнав об этой волонтерской инициативе, сослуживцы стали давать старику и свои деньги для детишек, а его самого стали звать Дон Кихотом. Правда, не известно, любил ли детей герой Сервантеса. Кирилл Петрович детишек любил. 
   Новый год миновал, и сегодня, в канун Рождества, Кирилл Петрович вновь запряг Россинанта в сани, облачился в одежды Деда Мороза и вез в детский дом еще одну партию игрушек. На этот раз он участвует в небольшом театральном представлении для детей, доставая из мешка игрушки в обмен на рассказанный стишок или спетую песенку. 
   Дети любили Кирилла Петровича и звали его «Дед Киря». Россинанта они назвали ласково «Растишка». Ни тот, ни другой не обижались на это и не поправляли шалунов. Дети ждали сегодня Деда Мороза - Деда Кирю и его верного коня Растишку. Кирил Петрович и Россинант, хоть и держали скорость размеренной, но все же в душе торопились на встречу с несчастными малышами. 
   По дорое, чтобы скоротать время пути, они любили поговорить. Беседа эта была определенно необычной. Кирилл Петрович думал о чем-то своем, будто вел диалог с Россинантом, и тот, словно понимая друга, то согласно кивал головой, то мотал ей в стороны, не соглашаясь. Бывало, что они спорили. 
   На этот раз они снова спорили о смысле жизни - их любимая тема. Кирилл Петрович считал, что настоящий смысл жизни заключается в служении человечеству, и чем больше человек сможет охватить своей заботой других людей, тем полнее исполняется смысл его жизни. 
   Россинант в принципе не возражал, но всегда имел свою точку зрения. Служить можно и одному человеку, что в его случае больше подходит коню. Служить одному человеку, двум, двумстам или миллионам - одинаково верный способ наполнить свою жизнь смыслом. Более того, в погоне за масштабом, искренность и самоотдача службы человеку может пострадать.
   Они спорили, приводили в доказательство самые разные доводы, даже цитировали кого-то из великих. Кирилл Петрович настаивал, что если просыпаться и начинать каждый день своей жизни с мыслей о человечестве, то это заставляет жить и дает жизненные силы исключительно потому, что в такой жизни есть смысл. 
   Россинант помолчал какое-то время, подыскивая ответ, и ответил неожиданно, задав собеседнику вопрос о том, будет ли жертва своей жизни во имя жизни человека поступком, соответствующим пониманию смысла жизни. Кирилл Петрович не сразу догадался, какой именно пример смерти во имя человека имеет ввиду его друг. Канун Рождества. 
   Они уже подъезжали, и решили отложить продолжение интересной дискуссии на обратную дорогу. Оба предвкушали сладкий душ детских искренних восторгов, повисших на шее и коня, и старика смелых мальчишек, не послушавших нанечек и выбежавших встречать Деда Кирю и Растишку. 
   Они оба сразу поняли - что-то не так. У крыльца детского дома стояла медсестра. На руках она держала завернутого в пальтишко малыша. За ее спиной из двери выглядывали испуганные и встревоженные мальчики и девочки. Кирилл Петрович подбежал к  медсестре. На ее руках был пятилетний Кирюшка - его тезка и любимец. Мальчик страшно с присвистом дышал, вернее задыхался в астматическом спазме, прерывая паузы в дыхании страшным лающим кашлем. 
   Из короткого рассказа медсестры Кирилл Петрович понял, что очередной приступ астмы Кириллка переносит слишком тяжело. Ингаляторы  и лекарства не помогают. Скорую вызвали уже час назад, и вот только что врачи позвонили и сказали, что заблудились в лесу. 
   Кирилл Петрович забрал мальчика у медсестры себе на руки, сел боком в сани, приноравливаясь, чтобы оставить одну руку для вожжей, но Россинант понял его и, развернувшись, поехал. Здесь недалеко, и оба знали эту дорогу, всего километрах в трех есть маленькая воинская часть - связисты, и у них есть медсанчасть, где врачом служит друг Кирилла Петровича. Он хороший врач, и обязательно поможет. Да и медооборудование им недавно  закупили современное. 
   Россинант вез сани именно той дорогой. Он постепенно разгонялся, переходя на рысь. Его, словно шпорами, хлестал кашель больного мальчишки. Кирилл Петрович все время хотел попросить друга не бежать так быстро, но молчал, вздрагивая от кашля Кирюшки. На такой скорости они быстро преодолели три километра. 
   Солдат на проходной был знаком Кириллу Петровичу, узнав знакомых старика и его коня, он распахнул ворота, догадываясь, что  тормозить их контрольно-пропускными формальностями сейчас нельзя.  Россинант прямиком притрусил к крыльцу медсанчасти. Кирилл Петрович вбежал в здание с малышом на руках. Загорелись несколько окон. Все нормально. Сейчас Кирюшкой займутся врачи. 
   И врачи сделали свое дело. Мальчик пришел в себя. Задышал все спокойнее и чище. Спазм был снят. Кирилл Петрович и врач вышли из палаты на первом этаже, выключили свет и оставили Кирюшку полежать, а то и поспать. Друзья прошли в дежурную комнату. Врач, улыбаясь, предложил снять стресс каплей медицинского спирта. Да и человека спасли, все таки. 
   Двое пьют спирт. Мальчик отходит после приступа астмы в палате. У крыльца дожидается своего друга его верный конь Россинант. Он тоже мог бы гордиться, что спас человека. Но уже не мог... Минут через пять, после того, как он высадил Кирилла Петровича и Кирюшку у дверей мендсанчасти, Россинант умер. 
   Сердце остановилось. Еще бы - такая нагрузка. Не по годам. А тут бег рысью. Россинант упал на колени передних ног и завалился бы набок, но оглобли упряжи не дали. Он затих, вытянув голову к светящемуся окну, где сейчас были его Кирилл Петрович и Кирюшка, и, умирая, оставил глаза открытыми. 
   Рождественская ночь. Где-то восходила одна звезда. Здесь  другая звезда зашла. Такова жизнь. И все же, вышло хорошо - Россинант оказался прав в своем споре о смысле жизни. Как же это здорово - отдать свою жизнь за жизнь человека! Смерть - слишком большая плата, но она стоит того. Стоит жизни...
   Двое пили спирт, празднуя спасение жизни маленького человечка. В дворе остывал, коченея, конь отдавший свою жизнь за маленького человечка. У окна первого этажа стоял тот самый маленький человечек - Кирюшка. Он смотрел на Растишку и не понимал, почему тот лежит, смотрит на Кирюшку, но не моргает и не отвечает на его помахивание ладошкой.
   Еще минута, и Кирюшка уже на улице. В накинутом пальтишке и в валенках, он стоит возле Растишки и уже понимает, что произошло. Кирюшке знакома смерть - осенью от такой же, как у него, болезни умерла девочка из его детского дома. Они дружили. Растишка тоже умер. Кирюшка присел возле морды коня и заплакал. Безмолвно. По-взрослому. Его слезки иногда попадали в немигающие глаза Растишки, и казалось, что в них еще теплится жизнь. 
   Кирюшка протянул к глазам коня ладошку, чтобы закрыть их. Вдруг от его пальчика короткой змейкой щелкнула искорка. Так бывает, если походить в валенках по линолеуму, а потом поднести руку к батарее отопления. Маленькая электрическая искорка напугала Кирюшку и отвлекла от печальной реальности. 
   Он посмотрел на свой пальчик, затем снова протянул ручку, чтобы закрыть глаза коню, но... Тот смотрел на мальчика. Вот глаза Растишки моргнули, повернулись в одну сторону, в другую. Конь приподнял морду, шумно, раздувая бока, вздохнул и стал подниматься. Кирюшка бросился ему помогать, неуклюже обхватив ручонками оглоблю. Конь встал, переступил с ноги на ногу и ткнулся мордой в лицо мальчика. 
   На крыльце распахнулась дверь. С заботливым возмущением запричитал врач. К нему с такой же заботой присоединился Кирилл Петрович. В костюме Деда Мороза он был забавен. Кирюшку загнали в медсанчасть, завели в палату и попытались уложить, но он упорно тянулся к окну. Стоя у окна, он все махал и махал ладошкой коню Растишке. 
   Кирилл Петрович вышел к Россинанту. Поддавшись необъяснимой нежности, словно они не виделись не полчаса, а целую вечность, старик поцеловал своего коня в его лошадиную щеку. Пора ехать. Можно больше не торопиться. Дело-то сделано. Спасен человек. Не шутки. В канун Рождества чудеса случаются. 
   Говорят, что в рождественнскую ночь каждый маленький мальчик имеет силу Бога... 

Сергей Александрович Русаков.

В канун Рождества...